Солдаты-контрактники появились в России в 92-м
году вскоре после распада СССР. Еще наши войска стояли в Германии
и Прибалтике, а уже были смешанного состава и уже шел разговор
о том, что ненавистный призыв вскоре наконец прекратится.
Число контрактников (или
«контрабасов», как называют в войсках) быстро превысило 100
тыс. человек и на том застопорилось — вот уже 10 лет, как
колеблется от 110 до 140 тыс. Причем почти сразу выяснилось,
что с контрактниками проблем не меньше, чем с призывниками,
и что особого повышения боеготовности с их появлением не наблюдается.
После не слишком удачных
десяти лет сплошных экспериментов нынешний министр обороны
Сергей Иванов затеял еще один — в Псковской 76-й дивизии ВДВ.
Результат почему-то вышел прежний. С трудом набрали один парашютно-десантный
полк, а и то получилось, что во многом из всякого сброда.
Местные псковские идти
записываться волонтерами не пожелали. «Контрабасов» набирали
по всем гарнизонам ВДВ. В некоторых случаях, сообщает Наталия
Гулевская из псковского комитета солдатских матерей, контрактников
привозили из других городов самолетом только перед приездом
начальников из Москвы, показать успешность «эксперимента»,
а после инспекции вывозили.
В конце концов, проблему
набора бойцов решили, «уговорив» определенное число солдат-призывников
подписаться в 76-ю на контракт. В принципе это выгодно — платят
больше, свободы в смысле увольнительных тоже больше, а время
срочной службы — идет. Закончится срок — можно рвать контракт
и — домой. Правда, если в 2008-м, как обещает Владимир Путин,
срок обязательной службы сократят до одного года, нынешняя,
как в Пскове, практика набора «добровольцев» станет невозможна.
Офицеры ВДВ жалуются,
что псковские «контрабасы» после получки массово уходят в
самоволку и не возвращаются, пока все не пропьют. Гулевская
утверждает, что «пьяные контрактники буянят» на улицах Пскова
и что «контрактники хуже призывников».
76-я — отнюдь не первая
часть целиком из контрактников. В 1995—1996 гг. в Ханкале
близ Грозного была развернута печально знаменитая 205-я «вечно
пьяная» бригада «постоянного базирования в Чечне». В ходе
боев за Грозный в августе 96-го бригада понесла большие потери,
по сути, была разгромлена и утратила остатки боеспособности.
После хасавюртовских соглашений была выведена в Буденновск,
где пьяные контрактники еще долго терроризировали местное
население.
С 92-го года у нас сложились
три типа воинов-контрактников. Прежде всего это женщины —
жены офицеров и прапорщиков (до 50 процентов контингента по
стране), которых нанимают в том числе на боевые должности
пулеметчиц и минометчиц, чтобы дать вторую зарплату в семью
в провинции, где трудно найти работу. Они не пьют и старательны.
Многие просто сидят дома с детьми, а солдатами только числятся.
В Чечню, на войну, их, конечно, никто не шлет. Командира,
который идет навстречу офицеру, нанимая его жену, принято
«благодарить».
Другой тип контрактника
— местные безработные мужики в российской провинции и странах
СНГ (Грузия, Армения, Таджикистан), которые нанимаются ради
заработка. Служат часто старательно, но если часть вдруг перемещается,
особенно на войну, как, скажем, американцы пару месяцев назад
из Техаса в Ирак, — массово увольняются-разбегаются. Они не
воевать нанимались.
И наконец, социально
неустроенные странные личности, готовые воевать в нынешней
армии за деньги или просто потому, что им нравится безнаказанно
убивать, грабить и насиловать. Особенно часто встречаются
в Чечне.
Текучесть кадров среди
российских контрактников очень высока. С юридической точки
зрения в Чечне нет войны, и уволиться контрактник может в
любую секунду, в принципе прямо в ходе боевой операции — положить
на землю автомат и отправиться домой. Это законно и юридически
— не дезертирство. Естественно, что для поддержания хоть какого-то
подобия дисциплины и порядка среди контрактников наши офицеры
прибегают к проверенным методам — поощряя дедовщину, поддерживая
неформальных лидеров, которые завоевывают «авторитет» в казарме
по большей части кулаками и насилием, нередко — наличием криминального
прошлого.
Набор подобных «контрабасов»
взамен призывников не решает и не может решить коренных проблем
российских Вооруженных сил. Принципиально новой армии нужны
принципиально другие офицеры, гордые своим званием, дорожащие
корпоративной честью и не лебезящие перед начальством, потому
что им и так государство платит приличные деньги. (То есть
такие, как в американских ВС.)
Нужны другие генералы,
а не те, что у нас только и смотрят, что «скомандирить» из
движимого, а еще лучше — недвижимого имущества. (Подчиненным
тотальное генеральское воровство хорошо известно — внутри
одного организма не утаишь, и это знание окончательно разлагает
офицерский корпус.)
Нужны, естественно, профессиональные
унтер-офицеры (сержанты), которые, как в современных западных
армиях, как в старой царской, одни только и могут покончить
с дедовщиной и установить порядок в подразделениях. У нас
профессиональных унтер-офицеров нет, но в последнее время
об этом хотя бы стали много говорить. И в послании Путина
вставлена строка, и руководители «Единой России» о том говорят.
Известно, что по части
теоретических разговоров Россия всегда была передовой страной.
Кстати, исходя из общих соображений, нынешние Вооруженные
силы, разделенные на МЧС, ФСБ, МВД, МО и прочие «армии», в
нынешнем виде в принципе нереформируемы, поскольку они где-то
в четыре раза по численности больше того, что страна в силах
содержать. Эту теорию, собственно, и подтвердил эксперимент
в Пскове.
